Творчество форумчан

[Femida_888]

Так было предсказано: главный из богов погибнет от Фенрира. Пророчество сбылось.

Зловещая тень показалась на Западе и, выплывая из густого тумана, стала быстро расти. Это был Нагльфар, корабль призраков из Ада, на носу которого разверзлась пасть чудовищного дракона.

За штурвалом стоял великан Хрюм, с вызовом воздевший к небу свой сверкающий щит. Ему нипочем была буря, вызванная змеем Мидгардом, который с яростью извивал свое гигантское тело и ударял по волнам хвостом. Он исторг столько яда, что вода и воздух были отравлены.  Доплыв до земли, он всколыхнул такую донную волну, что она сокрушила все на своем пути...

На огромном пространстве в тысячу миль, там, где сойдутся в смертельной схватке боги и великаны, воздух вскоре наполнится ревом ненависти, грохотом и звоном оружия.

И вот уже под натиском стихий, разгулявшихся из-за неистовства великанов, все вокруг стало походить на конец света.

Внезапно ослепительная молния прорезала небо на юге, и оно раскололось на две части. Огненные великаны устремились на врага. Их предводитель Сурт скакал впереди, размахивая мечом, сверкавшим ярче солнца. Под копытами его коня вспыхивало пламя, и земля расступалась со страшным грохотом. Великаны во весь опор пустили своих боевых коней на штурм Асгарда. Едва они проскакали сквозь радугу, соединявшую обитель богов с землей, как та воспламенилась, а потом рухнула, обратившись в сноп искр.

Теперь боги и великаны сошлись лицом к лицу и, не теряя ни минуты, бросились друг на друга.

Один стал искать своего личного врага — волка Фенрира: согласно предсказаниям, ему предстояло биться именно с ним.

Вот он, этот ненасытный хищник, оскаливший свою зияющую пасть! Из глаз и ноздрей исполинского волка вырывалось пламя, его страшный рев сотрясал стены. Никогда еще Фенрир не был столь ужасен!

Без тени страха бросился Один на врага. Фенрир мгновенно проглотил владыку Асгарда — тот не успел даже оказать ему сопротивление.

Так было предсказано: главный из богов погибнет от Фенрир. Пророчество сбылось.

 Однако сражение на этом не закончилось...
Фенрир еще не закрыл пасть, когда Видар, один из сыновей Одина, мощным пинком пригвоздил нижнюю челюсть волка к земле и, воткнув в волчью пасть длинный меч, пронзил Фенриру сердце.

Это ожесточенное столкновение закончилось, когда все боги и великаны перебили друг друга. Люди на Земле тоже погибли, уничтоженные пожарами, землетрясениями и гигантскими волнами, которые сметали все на своем пути. С неба выпал звездный дождь, и Земля в конце концов ушла под воду.

———————
Отрывок из книги «Волки. Мифы и легенды», Клод-Катрин Рагаш, Франсис Филипп

[Liana Trifea]

"Из воскресных размышлений"

Алгебраические моноиды как язык описания мифологических структур

Если представить мифологического героя или саму Вселенную как некоторое состояние в пространстве смыслов, то мифологические акты, такие как испытание, инициация, обретение дара можно рассматривать как последовательность эндоморфизмов, преобразующих это состояние.

Такой подход особенно интересен тем, что инициация необратима. Нельзя «разузнать» тайну или «развидеть» сакральный опыт. Каждое преобразование становится частью дальнейшей структуры личности и влияет на все последующие состояния.

В этом смысле моноид оказывается удачной математической моделью композиции таких преобразований. Он описывает постепенное качественное усложнение структуры, где каждое новое состояние возникает как результат последовательного применения операторов к предыдущему.

Исходная точка Хаос, Гиннунгагап или любое другое мифологическое первоначало может быть интерпретирована как нейтральный элемент этой структуры. Сам по себе он не изменяет состояние, но содержит потенциал всех будущих преобразований и делает возможным существование всей композиционной системы.

Особенно интересной выглядит интерпретация рунических систем и Огама.

В этом случае руны и знаки Огама можно рассматривать как генераторы свободного моноида, где значение определяется не только самими символами,но и порядком их соединения.

Когда отдельные руны объединяются в вязаный знак или руническую формулу, возникает уже не простая сумма отдельных символов, а новый композиционный оператор, свойства которого не сводятся к механическому сложению составляющих элементов. Порядок следования знаков становится принципиально важным, а сама композиция начинает работать как единая структура, отсекающая случайные шумы и задающая определённое направление интерпретации.

В этом контексте «пустая» руна или чистая плашка приобретает особый смысл. Она может быть понята как символическое воплощение единичного элемента моноида — оператора тождественности, который сам ничего не изменяет, но обеспечивает целостность всей алгебраической структуры и удерживает систему в состоянии равновесия перед началом преобразований.

Не менее интересной становится египетская концепция Маат.

Если рассматривать человеческую жизнь как последовательную композицию операторов опыта,то каждое решение, поступок или переживание изменяют текущее состояние сознания. В конце жизненного пути формируется итоговая структура — своеобразная «бытийная масса», представляющая собой результат всей последовательности преобразований.

В этой модели Маат можно понимать как идеальную алгебраическую структуру, или пространство инвариантов, задающее фундаментальный порядок мироздания.

Тогда знаменитое взвешивание сердца оказывается не столько моральным судом, сколько проверкой на инвариантность.

Если последовательность жизненных преобразований сохраняла фундаментальную структуру Маат, итоговое состояние остаётся согласованным с космическим порядком. Сердце оказывается лёгким, находится в равновесии с пером и естественно вписывается в общую геометрию мироздания.

Если же человек на протяжении жизни совершал действия, выводящие систему за пределы этого порядка, итоговая структура перестаёт быть совместимой с пространством Маат. Нарушается внутренняя симметрия,которая в мифологическом языке символизируется пожиранием сердца чудовищем Аммат.

В таком прочтении миф становится моделью последовательных преобразований состояния, а алгебраические структуры выступают формальным языком, позволяющим описывать внутреннюю логику мифологических процессов.

[Alexst222]

Доброй ночи, форумчане. Прошу воспринимать моё произведение не как оду Христианству или неуважение к силам зла. Мы живем в великое время перехода, когда матрица вскрыта, свет мощным потоком идет в нашу мерность.
Столько псевдопророчеств про апокалипсис, про то как уходя, служители матрицы уничтожат остатки человечества, что поднадоело. Захотелось придать оптимизма и добавить некоторой иронии в сей сложный для всех час.
Итак, бес жадности нашёл Святой Грааль, Дьявол увидел вещий сон, а в раю своя бюрократия:

«Апокалипсис в аду»

Эфеб в древнегреческом обществе: юноша, достигший возраста возмужалости, когда он обретал все права гражданина.

Стоик, это человек, который стойко и мужественно переносит жизненные испытания, невзгоды, не поддаётся соблазнам и не теряет самообладания

-------------------------//-------------//------------//------------------------

Под мрачным сводом толщи ада,
Средь вспышек лавы, пир зловещий.
Страшна гостей его бравада,
Так царь «всего» узрел - сон вещий.
Могучих демонов зловонных,
Развратных лярв смех тошнотворный;
Под крики душ и тосты бесов:
Кровь в кубки льют без политесов.
Приходит царствие ночное,
Луны бессменной в неба тверди.
Людского рода скорой смерти,
Желает племя ада злое.
В углу стола сидит невзрачен
Бес жадности, что в долг оплачен.

С ухмылкой злою под бровями,
Взирает на него владыка.
Вопрос врезается гвоздями:
Что пьешь из кубка горемыка?
«Всегда лишь воду, кровь бесценна,
Хоть мною тайно вожделенна!".
Со смехом дьявол восклицает:
«Так жадность бедность порождает!
Вот, если б не жалел ты яду,
Травя святых и неугодных,
Едой дразнил людей голодных
Сыскал бы золотом награду».
В ответ, скупясь на лишне слово,
Осколок чаши склеен снова.

 А после гром ударил с неба,
Пришла нежданная награда.
Бес жадности предстал эфебом*.
Пробило светом тверди ада.
Вознесся, темный, в кущи рая,
На дом покинутый взирая.
Потопа воды, став воронкой,
Ушли под землю струйкой звонкой.
Царь ада, сон свой проклиная,
Ушёл без времени в могилу:
Так ощутил Грааля силу,
Что жадный бес чинил икая.
Рай принял жадного беднягу,
Записан стоиком**, однако.